Неточные совпадения
С сей же
минуты будешь отведен в острог и там, наряду с последними мерзавцами и разбойниками, ты должен <
ждать> разрешенья участи своей.
— Я
подожду только той
минуты, когда твой разговор ей наскучит… Прощай!..
Он отодвинул свой стул от стола, высвободил немного пространства между столом и своими коленями и
ждал несколько в напряженном положении, чтобы гость «пролез» в эту щелочку.
Минута была так выбрана, что никак нельзя было отказаться, и гость полез через узкое пространство, торопясь и спотыкаясь. Достигнув стула, он сел и мнительно поглядел на Разумихина.
Вдруг послышалось, что в комнате, где была старуха, ходят. Он остановился и притих, как мертвый. Но все было тихо, стало быть померещилось. Вдруг явственно послышался легкий крик или как будто кто-то тихо и отрывисто простонал и замолчал. Затем опять мертвая тишина, с
минуту или с две. Он сидел на корточках у сундука и
ждал, едва переводя дух, но вдруг вскочил, схватил топор и выбежал из спальни.
Раскольников опустился на стул, но не спускал глаз с лица весьма неприятно удивленного Ильи Петровича. Оба с
минуту смотрели друг на друга и
ждали. Принесли воды.
— Не
ждали гостя, Родион Романыч, — вскричал, смеясь, Порфирий Петрович. — Давно завернуть собирался, прохожу, думаю — почему не зайти
минут на пять проведать. Куда-то собрались? Не задержу. Только вот одну папиросочку, если позволите.
— Ну! — спросила она,
подождав с
минуту.
Вдруг он переступил осторожно через порог, бережно притворил за собой дверь, подошел к столу,
подождал с
минуту, — все это время не спуская с него глаз, — и тихо, без шуму, сел на стул подле дивана; шляпу поставил сбоку, на полу, а обеими руками оперся на трость, опустив на руки подбородок.
— И зачем, зачем я ей сказал, зачем я ей открыл! — в отчаянии воскликнул он через
минуту, с бесконечным мучением смотря на нее, — вот ты
ждешь от меня объяснений, Соня, сидишь и
ждешь, я это вижу; а что я скажу тебе? Ничего ведь ты не поймешь в этом, а только исстрадаешься вся… из-за меня! Ну вот, ты плачешь и опять меня обнимаешь, — ну за что ты меня обнимаешь? За то, что я сам не вынес и на другого пришел свалить: «страдай и ты, мне легче будет!» И можешь ты любить такого подлеца?
Они оба замолчали, и молчание длилось даже до странности долго,
минут с десять. Раскольников облокотился на стол и молча ерошил пальцами свои волосы. Порфирий Петрович сидел смирно и
ждал. Вдруг Раскольников презрительно посмотрел на Порфирия.
Светает!.. Ах! как скоро ночь
минула!
Вчера просилась спать — отказ.
«
Ждем друга». — Нужен глаз да глаз,
Не спи, покудова не скатишься со стула.
Теперь вот только что вздремнула,
Уж день!.. сказать им…
— Да, может быть, воевода и сдал бы, но вчера утром полковник, который в Буджаках, пустил в город ястреба с запиской, чтобы не отдавали города; что он идет на выручку с полком, да ожидает только другого полковника, чтоб идти обоим вместе. И теперь всякую
минуту ждут их… Но вот мы пришли к дому.
И он повелительно указывал ему рукой на лестницу. Мальчик постоял с
минуту в каком-то недоумении, мигнул раза два, взглянул на лакея и, видя, что от него больше
ждать нечего, кроме повторения того же самого, встряхнул волосами и пошел на лестницу, как встрепанный.
Но беззаботность отлетела от него с той
минуты, как она в первый раз пела ему. Он уже жил не прежней жизнью, когда ему все равно было, лежать ли на спине и смотреть в стену, сидит ли у него Алексеев или он сам сидит у Ивана Герасимовича, в те дни, когда он не
ждал никого и ничего ни от дня, ни от ночи.
У него шевельнулась странная мысль. Она смотрела на него с спокойной гордостью и твердо
ждала; а ему хотелось бы в эту
минуту не гордости и твердости, а слез, страсти, охмеляющего счастья, хоть на одну
минуту, а потом уже пусть потекла бы жизнь невозмутимого покоя!
Анна легла на свою постель и
ждала каждую
минуту, что он еще раз заговорит с нею.
— Успокой руки, Гриша, — сказала она и опять взялась за свое одеяло, давнишнюю работу, зa которую она всегда бралась в тяжелые
минуты, и теперь вязала нервно, закидывая пальцем и считая петли. Хотя она и велела вчера сказать мужу, что ей дела нет до того, приедет или не приедет его сестра, она всё приготовила к ее приезду и с волнением
ждала золовку.
При пилюлях Сергея Ивановича все засмеялись, и в особенности громко и весело Туровцын, дождавшийся наконец того смешного, чего он только и
ждал, слушая разговор. Степан Аркадьич не ошибся, пригласив Песцова. С Песцовым разговор умный не мог умолкнуть ни на
минуту. Только что Сергей Иванович заключил разговор своей шуткой, Песцов тотчас поднял новый.
Досадуя на жену зa то, что сбывалось то, чего он
ждал, именно то, что в
минуту приезда, тогда как у него сердце захватывало от волнения при мысли о том, что с братом, ему приходилось заботиться о ней, вместо того чтобы бежать тотчас же к брату, Левин ввел жену в отведенный им нумер.
Но ласки матери и сына, звуки их голосов и то, что они говорили, — всё это заставило его изменить намерение. Он покачал головой и, вздохнув, затворил дверь. «
Подожду еще десять
минут», сказал он себе, откашливаясь и утирая слезы.
Она, как часто бывает, глядя на часы,
ждала ее каждую
минуту и пропустила именно ту, когда гостья приехала, так что не слыхала звонка.
Ждали конца каждую
минуту.
— Эй, эй — Князев, — закричал Дронов и побежал вслед велосипедисту, с большой бородой, которую он вез на левом плече. Самгин
минуту подождал Ивана и пошел дальше.
Подождав еще
минуты две, три, Самгин спросил вполголоса...
Клим
ждал, что в следующую
минуту они оскорбят друг друга.
— Ведьма, на пятой
минуте знакомства, строго спросила меня: «Что не делаете революцию, чего
ждете?» И похвасталась, что муж у нее только в прошлом году вернулся из ссылки за седьмой год, прожил дома четыре месяца и скончался в одночасье, хоронила его большая тысяча рабочего народа.
«Да, это именно объясняющий господин, из тех, что возлагают социальные обязанности». Он
ждал чего-то смешного от этого человека и, в следующую
минуту, — дождался...
Подождав несколько
минут, Самгин решил уйти, но, когда он вышел в прихожую, — извне в дверь застучали, — звонок прозвучал судорожно, выбежал Морозов, держа руку в кармане пиджака, открыл дверь.
Темнота приближающейся ночи могла избавить меня от всякой опасности, как вдруг, оглянувшись, увидел я, что Савельича со мною не было. Бедный старик на своей хромой лошади не мог ускакать от разбойников. Что было делать?
Подождав его несколько
минут и удостоверясь в том, что он задержан, я поворотил лошадь и отправился его выручать.
— Я согласилась, я дала клятву, — возразила она с твердостию, — князь мой муж, прикажите освободить его и оставьте меня с ним. Я не обманывала. Я
ждала вас до последней
минуты… Но теперь, говорю вам, теперь поздно. Пустите нас.
Марья Кириловна ничего не видала, ничего не слыхала, думала об одном, с самого утра она
ждала Дубровского, надежда ни на
минуту ее не покидала, но когда священник обратился к ней с обычными вопросами, она содрогнулась и обмерла, но еще медлила, еще ожидала; священник, не дождавшись ее ответа, произнес невозвратимые слова.
— Простите, — сказал Дубровский, — меня зовут,
минута может погубить меня. — Он отошел, Марья Кириловна стояла неподвижно, Дубровский воротился и снова взял ее руку. — Если когда-нибудь, — сказал он ей нежным и трогательным голосом, — если когда-нибудь несчастие вас постигнет и вы ни от кого не будете
ждать ни помощи, ни покровительства, в таком случае обещаетесь ли вы прибегнуть ко мне, требовать от меня всего — для вашего спасения? Обещаетесь ли вы не отвергнуть моей преданности?
Атвуд взвел, как курок, левую бровь, постоял боком у двери и вышел. Эти десять
минут Грэй провел, закрыв руками лицо; он ни к чему не приготовлялся и ничего не рассчитывал, но хотел мысленно помолчать. Тем временем его
ждали уже все, нетерпеливо и с любопытством, полным догадок. Он вышел и увидел по лицам ожидание невероятных вещей, но так как сам находил совершающееся вполне естественным, то напряжение чужих душ отразилось в нем легкой досадой.
Можно даже закусить в экипаже и выйти на пять
минут, съесть кусочек сыру, ветчины, холодной телятины; а здесь все замерзает до того, что надо щи рубить топором или
ждать час, пока у камина отогреются.
Когда уже достаточно ободняло, то из города начали прибывать некоторые даже такие, кои захватили с собою больных своих, особенно детей, — точно
ждали для сего нарочно сей
минуты, видимо уповая на немедленную силу исцеления, какая, по вере их, не могла замедлить обнаружиться.
Наступило опять молчание. Промолчали чуть не с
минуту. Иван Федорович знал, что он должен был сейчас встать и рассердиться, а Смердяков стоял пред ним и как бы
ждал: «А вот посмотрю я, рассердишься ты или нет?» Так по крайней мере представлялось Ивану Федоровичу. Наконец он качнулся, чтобы встать. Смердяков точно поймал мгновенье.
К самому же Федору Павловичу он не чувствовал в те
минуты никакой даже ненависти, а лишь любопытствовал почему-то изо всех сил: как он там внизу ходит, что он примерно там у себя теперь должен делать, предугадывал и соображал, как он должен был там внизу заглядывать в темные окна и вдруг останавливаться среди комнаты и
ждать,
ждать — не стучит ли кто.
Федор Павлович
подождал еще
минуты с две.
Алеша решился
ждать. Он понял, что все дела его действительно, может быть, теперь только здесь. Митя на
минуту задумался, опершись локтем на стол и склонив голову на ладонь. Оба помолчали.
Можно с уверенностию предположить, что она сама, до самой последней
минуты, не знала: расскажет она этот эпизод на суде или нет и
ждала какого-то вдохновения.)
Это
минуты, когда все инстинкты самосохранения восстают в нем разом и он, спасая себя, глядит на вас пронизывающим взглядом, вопрошающим и страдающим, ловит и изучает вас, ваше лицо, ваши мысли,
ждет, с которого боку вы ударите, и создает мгновенно в сотрясающемся уме своем тысячи планов, но все-таки боится говорить, боится проговориться!
После нескольких
минут он опять, влекомый тою же непреодолимою силой, повернулся посмотреть, глядят ли на него или нет, и увидел, что Lise, совсем почти свесившись из кресел, выглядывала на него сбоку и
ждала изо всех сил, когда он поглядит; поймав же его взгляд, расхохоталась так, что даже и старец не выдержал...
— Простите, господа, что оставляю вас пока на несколько лишь
минут, — проговорил он, обращаясь ко всем посетителям, — но меня
ждут еще раньше вашего прибывшие. А вы все-таки не лгите, — прибавил он, обратившись к Федору Павловичу с веселым лицом.
Ему пришлось
ждать не более
минуты, из калитки вдруг выскочил к нему румяненький мальчик, лет одиннадцати, тоже одетый в теплое, чистенькое и даже щегольское пальтецо.
Но Григорий Васильевич не приходит-с, потому служу им теперь в комнатах один я-с — так они сами определили с той самой
минуты, как начали эту затею с Аграфеной Александровной, а на ночь так и я теперь, по ихнему распоряжению, удаляюсь и ночую во флигеле, с тем чтобы до полночи мне не спать, а дежурить, вставать и двор обходить, и
ждать, когда Аграфена Александровна придут-с, так как они вот уже несколько дней ее
ждут, словно как помешанные.
Райский с любопытством шел за Полиной Карповной в комнаты, любезно отвечал на ее нежный шепот, страстные взгляды. Она молила его признаться, что он неравнодушен к ней, на что он в ту же
минуту согласился, и с любопытством
ждал, что из этого будет.
Но их убивало сознание, что это последнее свидание, последний раз, что через пять
минут они будут чужие друг другу навсегда. Им хотелось задержать эти пять
минут, уложить в них все свое прошлое — и — если б можно было — заручиться какой-нибудь надеждой на будущее! Но они чувствовали, что будущего нет, что впереди
ждала неизбежная, как смерть, одна разлука!
— Туда… в последний раз, свидание необходимо — проститься… — шептала она со стыдом и мольбой. — Пустите меня, брат… Я сейчас вернусь, а вы
подождите меня… одну
минуту… Посидите вот здесь, на скамье…
— Как это вы делали, расскажите! Так же сидели, глядели на все покойно, так же, с помощью ваших двух фей, медленно одевались, покойно
ждали кареты, чтоб ехать туда, куда рвалось сердце? не вышли ни разу из себя, тысячу раз не спросили себя мысленно, там ли он,
ждет ли, думает ли? не изнемогли ни разу, не покраснели от напрасно потерянной
минуты или от счастья, увидя, что он там? И не сбежала краска с лица, не являлся ни испуг, ни удивление, что его нет?
— Вон у вас пуговицы нет. Постойте, не уходите,
подождите меня здесь! — заметила она, проворно побежала домой и через две
минуты воротилась с ниткой, иглой, с наперстком и пуговицей.